Мятежный август 1991 года: передел страны идет по сей день

Прошло 28 лет, и найдутся люди, которые скажут: зачем вспоминать? Не помним, как начиналось, но знаем, чем закончилось: развалом СССР, КПСС с тех пор как бы официально не «наш рулевой», ну да, почти во всех республиках бывшего СССР военные конфликты, чеченские, абхазские и южноосетинские войны, не стало продуктов, работы и денег и т.п. Но о ГКЧП уже столько написано, виновные объявлены, да и многих участников уже нет в живых как с той, так и с другой стороны. Одним словом ненаучным — «проехали», уже все бывшее социалистическое государственное развалили, а лучшее из имущества присвоили (приватизировали). Передел идет по сей день, и есть идея нового передела как политическая задача.

Забыли, однако, что в августе 1991 года многочисленные танки в Москве не стреляли, а через два года, в октябре 1993-го, уже стреляли, и не куда-нибудь, а по «офису» народных избранников, которые за сутки до этого, правда, повели людей свергать «антинародный режим» Ельцина (захват здания бывшего СЭВ, штурм «Останкино» и т.п.).

В августе 1991 года погибли три человека, в октябре 1993 года — уже 158. Но это три в Москве, а сколько потом в Вильнюсе, Баку, Абхазии и Южной Осетии, Чечне? Не считали.

Где и как в СССР (и конкретно с кем из политических фигурантов) поработала «мировая закулиса», уже давно определено и сказано.

Но почему в августе 1991 года никто из «неполитиков» всерьез не поддержал ГКЧП? С тех пор ученый мир не углубился сколько-нибудь в сферу чувств граждан СССР, определяющих их поведение, и граждан уже России (1993 год), когда возникает проблема выбора в критической ситуации.

Философы (чаще с юридическим образованием) утверждают, что «ключи к истории идей всегда лежат в истории чувства» (М.О.Гершензон). Доктор права И.В.Гете утверждал, что: «…все дело в чувстве, а названье лишь дым, в котором блеск сиянья без надобности затемнен» («Фауст»).

Многие вспомнят, какое чувство преобладало с конца 80-х до начала 90-х — чувство свободы. Слабнет давление официальной коммунистической идеологии, еще немного, и языком поэта — «декабристам»… «свобода вас встретит радостно у входа».